Православный Санкт-Петербург №414

То, что словенский народ был в нынешних российских пределах ещё прежде Рождества Христова, то неоспоримо
доказать можно.

В гостях у руководителя миссионерского отдела Выборгской епархии иерея Михаила КОТОВА кандидат исторических наук, антинорманист, автор определения «шведский политический миф» Лидия Павловна ГРОТ.

Отец Михаил: — Интересно, что в 1293 году это был уже третий Крестовый поход… А где же первый и второй Крестовые походы? А это всё походы на Карелию…

Лидия Грот: — Невская битва и Ледовое побоище тоже считаются Крестовыми походами.

Отец Михаил: — Но ведь и после Ореховецкого мира шведы не оставили попыток навязать своё владычество.

Ореховецкий (Ореховский) мир — первый мирный договор об установлении границ между Новгородской республикой и Шведским королевством. Заключён 12 августа 1323 года в крепости Орешек (Ореховец) после 30 лет военных действий.

По договору западная часть Карельского перешейка и соседняя с ней область Саволакс отошли к Шведскому королевству, восточная часть перешейка с Корелой (сейчас Приозерск) осталась в составе Новгородской земли. Впервые официально была установлена государственная граница, проходившая от Финского залива по реке Сестре, на севере до озера Сайма и затем на северо-западе до берега Каяна моря.

Ореховский мир стал первым соглашением Новгородской земли о «вечном мире» с соседней страной. Он оставался в силе более 270 лет, вплоть до заключения нового постоянного мирного договора в Тявзине в 1595 году.

Отец Михаил: — И в Смуту мы сталкиваемся с тем, что когда у нас в Отечестве и так было не всё гладко, опять возникает шведская реваншистская идея, вековая мечта — забрать «своё». А на самом деле это очередная попытка забрать чужое…

Новгородская летопись 1227 года сообщает, что отец Александра Невского крестит карел — малых и старых, всех. И вдруг шведы в 1293 году идут на восток, к нам, чтобы «крестить язычников». А эти язычники к тому времени уже без малого 70 лет были православными!

Кстати, если посмотреть на карельских и новгородских святых, — это совершенно уникальные народности. Например, особо чтимый у нас преподобный Александр Свирский — вепс. Это народность, проживающая в Ленинградской области, которая в наше время фактически исчезает. Но какой это чудный святой: ему, как в древние времена Аврааму, явилась Святая Троица. И что, шведы считают, что прп.Александр Свирский — плохой плод крещения в лоне Русской Православной Церкви?

Значит, есть благословение Божие на православных людях, значит, наши святые угодны Богу. Зачем же нас перекрещивать?

Я в одной из ваших работ читал, что подобные действия — родовая печать иностранных завоевателей, которые приходят в чужие страны не просто поживиться чужим добром, в том числе землями, но и насильно насадить своё миропонимание.

Лидия Грот: — Из истории известно, что папа римский Иннокентий IV прислал коварное предложение нашему князю Александру Невскому.

Им снится, чудится, пророчится
Неисполнимое опять.
О, как им взять Россию хочется,
Как хочется её распять.
И люто закричать: «Виктория!» —
Чтоб пламя радости из глаз.
И нравы наши, и история
Уже оболганы не раз.
Растёт духовная агрессия
Как повторенье старых драм.
Лукавый вирус чужебесия
Уже давно запущен к нам.
…Но ленинградские и курские
В своём краю, в родном дому,
Пока мы помним, что мы русские, —
Не взять Россию никому.

Николай РАЧКОВ

Летом 1248 года папа римский Иннокентий IV написал св.князю Александру Невскому два послания. В одном из них он призвал русского князя признать Римскую Церковь, за что обещал Александру помощь от Тевтонского ордена и от себя лично, якобы для защиты христиан от монгольских завоевателей. В действительности за обещаниями папы стояло желание подчинить православных Римскому престолу через церковную унию с католиками.

Праведный Александр Невский остался непреклонен. В житии святого князя сказано, что его ответ папе был жёстким и однозначным: «От вас учения не примем».

Лидия Грот: — С тех пор ничего не изменилось: Запад уверен, что именно он носитель правильных взглядов, именно он пропагандирует правильные ценности.

Эта их идея, что, помимо усмирения огнём и мечом, надо ещё и изменять сознание (ментальная война) покорённых народов, очень живуча. То есть завоевание сознания важнее, чем завоевание территорий. И началось это, как мне представляется, с XV—XVI веков, когда пошло противоборство между итальянскими гуманистами и германоязычными народами, которых итальянские гуманисты обвиняли в том, что проклятые готы в своё время пришли и разрушили их великую античную культуру, уничтожили латынь.

Готы — это древнегерманский союз племён восточногерманской подгруппы, говоривший на готском языке. Они существовали в период со II века н.э. до VIII века н.э. и сыграли значительную роль в истории Европы, особенно в эпоху Великого переселения народов.

По общепринятому мнению, готы сформировались в Скандинавии (в области, которую Иордан называл Скандза) около II века н.э. Во II веке н.э., при короле Бериге, они переправились через Балтийское море и заняли низовья Вислы. Позже готы мигрировали в Северное Причерноморье, на Дунай и другие территории.

Готы участвовали в событиях, связанных с Римской империей, и оказали влияние на европейскую историю. Например, вестготы в 410 году н.э. захватили и разграбили Рим.

Лидия Грот: — И вот чтобы сгладить это негативное впечатление и обесценить аргументы итальянских гуманистов, стали развивать готицизм, прославляющий, наоборот, германоязычные народы как великую расу, как создателей государственности, как наследников римской культуры. Это всё звенья, которые проросли самым махровым расизмом. И поскольку это насаждалось и поддерживалось правителями, то вбивалось в сознание людей, что только носители великой германской традиции обладают правильными ценностями и правильными взглядами на мироустройство.

Готицизм — возникшее в европейской историографии и общественном сознании представление о происхождении той или иной общности от готов, а также различные формы апелляции к готскому наследию. Возникновение готицизма как исторического мифа, согласно которому скандинавы — потомки и наследники готов, обычно относят к 1434 году. На церковном соборе в Базеле посланник Эрика Померанского, епископ Нильс Рагвальдссон, произнёс речь, в которой назвал нынешних жителей Скандинавии прямыми потомками готов.

О готском происхождении правящей семьи шведских королей источники упоминают уже и в XII, и в XI веках. В некоторых документах этого времени конунги Карл VII Сверкерссон и Кнут I Эрикссон именуются королями «шведов и готов». Культ всего готского особенно развивался в Швеции во время правления короля Густава II Адольфа (1594—1632), пытавшегося «возродить бессмертную славу» народа.

С появлением и развитием истории как науки готицизм в целом прекратил своё существование, но в начале XIX века новый всплеск готицизма произошёл в Швеции после основания там «Готской лиги» (1811—1844) — научного общества, занимавшегося древнескандинавскими историческими и лингвистическими исследованиями.

Отец Михаил: — Кстати, насаждались эти «правильные» ценности в том числе и мечом. Я уже вспоминал вепсов, а ещё хочу вспомнить два древних народа — это ижора и водь (относятся к финно-угорской языковой семье). Потом уже эта земля стала называться на Западе Ингрия или Ингерманландия.

Ингрия и Ингерманландия — это одно и то же — историческая область на северо-западе современной России. Она располагалась по берегам Невы, ограничивалась Финским заливом, рекой Нарвой и Чудским озером на западе, Ладожским озером с прилегающими к нему равнинами и рекой Лавой — на востоке. На севере граничила с Карелией по рекам Сестре и Смородинке, южная граница проходила по среднему течению рек Оредежа и Луги.

Отец Михаил: — Земля Ингерманландия — это ведь земля Ингигерды (шведская принцесса, дочь короля Олафа Шётконунга; впоследствии великая княгиня Киевская, вторая жена вел.князя киевского Ярослава Мудрого; на Руси приняла имя Ирина, в монашестве — Анна), поскольку Ярослав Мудрый отдал эти земли невского бассейна как свадебный подарок своей на тот момент невесте Ингигерде…

Лидия Павловна: — Нет. Это как раз Улоф Рудбек сочинил. Знаю, поскольку была вынуждена читать его сочинение от корки до корки. Конкретно эта история — часть выдуманного им мифа. Ибо по законам того времени, когда жили Ярослав Мудрый и Ингигерда, невеста или другая дама не могла потребовать: «Хочу себе такой-то кусок земли». Когда велись переговоры о намечающейся свадьбе, был разговор о том, что в качестве его материальной основы был дар жениха невесте и приданое невесты — жениху.

Так вот, поскольку матерью Ингигерды была Эстрид Ободритская, её приданым был кусок земли, где располагался Альтенбург (в 531 году местность заселялась западнославянскими племенами).

Королева Швеции, жена Олафа Шётконунга, короля Швеции (1000—1022). Её отец, вождь племени полабских ободритов (бодричи), отдал её замуж за Олафа, чтобы скрепить мир. Вероятно, за ней было богатое приданое, потому что в современной ей Швеции наблюдался всплеск славянского влияния, прежде всего среди ремесленников.

В «Хронике архиепископов Гамбургской церкви» Адама Бременского говорится: «Олав, христианнейший король шведов, взял в жёны славянку из ободритов по имени Эстрид. От неё родились сын Иаков и дочь Ингигерд, вышедшая замуж за святого короля Руси Ярослава».

А уже Рудбек перенёс земли матери Ингигерды в Старую Ладогу. Рудбеку это надо было, чтобы обосновать права шведских королей на эти земли. Теперь представляете, как всё перепутано в нашей истории?

Ингигерда (блгв.княгиня Анна Новгородская) и блгв.князь Ярослав Мудрый

Отец Михаил: — В XVIII веке у шведов была мощнейшая попытка прибрать эти земли к рукам. А ведь и русскоязычные водь и ижора, и финноязычное население, проживающее на этих землях, уже были на тот момент православными. И за 100 лет это православное меньшинство так и не приняло лютеранскую веру, хотя шведами специально был учреждён пост, носитель которого отвечал за то, чтобы население стало лютеранами.

Получается, в Средние века население этих земель пытались сделать католиками, а позднее — привить ему лютеранство.

Лидия Грот: — А статью о настоящем брачном даре Ярослава Мудрого надо опубликовать. Пора все эти вредоносные мифы развеивать.

Отец Михаил: — Что касается мифов… «Сага о Тидреке из Берна», действительно, уникальный документ, ибо там не мы рассказываем о себе, там германцы говорят о нас. И это очень важно, поскольку изложенные в саге события продлевают самобытную русскую историю намного дальше вглубь.

Кстати, вы как профессиональный историк, работающий с многими источниками, сталкивались с данными ДНК-генеалогии о том, что ДНК, особенно мужского населения (ныне это украинцы, белорусы и русские), встречается ещё в бронзовом веке. Это такая седая древность… Получается, мы в принципе потомки скифов, которые населяли эти земли. То есть мы здесь не гости. Это — наша земля, наша культура, наша история.

Лидия Грот: — Да, мы можем считаться первыми насельниками этих земель, поскольку те, кто были здесь до нас, не оставили никаких письменных источников. А наши предки — древние русы — населяли и обустраивали эти земли с седой старины.

Отец Михаил: — А самой «Саге о Тидреке из Берна» можно ли доверять на сто процентов? Например, в вашей работе я встретил мысль, что «Иоакимовская летопись» — это никакой не подлог.

Лидия Грот: — Летопись — добротный источник, введённый в историческую науку великолепным эпосоведом, советским и российским филологом и историком доктором филологических наук, профессором Сергеем Николаевичем Азбелевым. Я с ним дружила, помогала в издании книги «Летописание Великого Новгорода».

Отец Михаил: — А профессор Александр Николаевич Ужанков — историк, филолог, литературовед, культуролог, теоретик и историк литературы и культуры Древней Руси — подсказал мне замечательную мысль, что русские летописи даже как жанр не могут говорить неправду. Почему? Потому что вымысел, типизация, обобщение как литературный метод — находка XVII века, а у нас летописание заканчивается в конце XVI века. И соответственно, когда мы читаем летописи, мы не можем говорить о том, что там кому-то что-то привиделось или так захотелось. Как и скальдические стихи. То есть когда скальды (подобие наших гусляров) писали что-то в своих стихах, они не могли, как бы это ни было горько, что-то придумать и приукрасить. И «Сага о Тидреке из Берна» — это такой документ, которому можно доверять.

Лидия Грот: — Безусловно. Что касается наших летописей… Сохранение исторической памяти и передача её из поколения в поколение считались священным делом. И наши преподобные летописцы этому священному делу служили. Поэтому говорить, что там есть какой-то вымысел или передёргивания, — значит просто не понимать смысла нашего летописания.

Вот когда в западноевропейской традиции — в XI—XVI веках — возник готицизм или борьба итальянских гуманистов… тогда у них стали активно развиваться практики подправления истории, корректировки исторических фактов. Но это совершенно другая традиция, в отличие от нашей, русской. Поэтому мы и говорим о нашем ином культурном коде в сравнении с Западной Европой. Впрочем, это касается и многих других народов. Например, древний индейский эпос мог долго существовать в устной традиции, но там ничего не перевиралось: существовали специальные родовые группы, которые заучивали важные события, факты, знания и передавали их из поколения в поколение. И ничего нельзя было менять, ибо это было священное действие.

Отец Михаил: — Сердечно вас благодарю, дорогая Лидия Павловна, за откровенный, честный, профессиональный разговор.

История государства Российского

О ШВЕДСКОМ ПОЛИТИЧЕСКОМ МИФЕ