Православный Санкт-Петербург №410

Из интервью о.Иоанна (Миронова), которое он дал Александру Ракову в 2003 году

— Последние годы, батюшка, вы много паломничаете. Побывали у Гроба Господня, и на Афоне, и в русских монастырях. Вынесли ли вы что-то новое из этих паломничеств? И вообще: кому и сколько можно паломничать? Некоторые все дела забрасывают ради желания поехать по святым местам.

— А я скажу совсем по-другому. Вот батюшка отец Серафим, когда велел вырыть Канавку вокруг Дивеевского монастыря, говорил: кто не сможет в Иерусалим съездить, не сможет на Афон, тот пусть обойдёт эту Канавку и прочитает 150 раз «Богородице Дево, радуйся!..» — тут тебе и Иерусалим, и Афон, и Киев. Почему мне охота была в этом году в Грецию опять съездить? Я вынес оттуда необыкновенную любовь от старицы-игуменьи Никодимы. Насколько благодатно всё у них в обители! Я в русских монастырях не встречал такой любви и такой нежности, с какой приняла нас матушка в своём монастыре. Это не описать даже. А какой там старец Эмилиан! Господи, монастырь — это действительно окно в небо. Вот так и наши игуменьи должны жить. А то часто приедешь: игуменья даже не хочет встретить паломников, поговорить с ними, покормить. Это не только у нас, в России, в Греции тоже бывает: предложат водичку и лукум — и всё…

— А ведь монастырю-то без паломников тяжело будет жить! И священники тоже порой забывают, что без прихожан им кормиться будет нечем.

— Это правильно ты говоришь. Вот и отец Эан из Греции тоже призывает, чтобы монастыри были кладовой для верующих. «Всё наше — ваше! — так говорит он паломникам. — Всё ваше богатство здесь, в монастырях. Это не наше, а Божье». Так сёстры и поступают там. Их 130 сестёр, и все они настоящие девы Христовы. А как они пели! И на греческом, и на славянском языке… Радость несказанная послушать их, словно ангелы слетели с неба!..

— Всё же какой совет вы могли бы дать паломникам?

— Совет такой: чтобы брали из паломничества всё самое хорошее, светлое. А все теневые стороны — вот как я говорил о пустом супе, — принимайте и это. Помните: кто и чашу воды подаст, тот не потеряет своей награды. Во время восхождения на гору Синай и потом, в Иерусалиме, — как мы были рады, когда кто-то нам поднесёт глотнуть водички!..

Течёт молитва плавно и неспешно,
Всплывая из сердечной глубины.
И немощным, и страждущим, и грешным
Молитвенники нынче так нужны!..

Мы знаем: нелегка дорога к Богу,
Но верим горячо, что в трудный час
Придёт наш пастырь добрый на подмогу,
Утешит и помолится за нас.

Среди соблазнов суетного мира,
Где бедам и раздорам нет конца,
Мы почитаем вовсе не кумира,
А любящего, мудрого отца.

Татьяна ЕГОРОВА

Как Господь говорил: «Мир оставляю вам, мир Мой даю вам…» (Ин.14,27). И мы поём: «Слава в Вышних Богу, и на земле мир среди людей доброй воли». Именно добрая воля привлекает к нам Божии дары — таланты. Великий Домохозяин не лишает таланта никого из служащих.

Но вся беда в том, что не все умеют пустить талант в рост. Часто не хватает радения развить полученное от Господа. Иногда скромность и робость являются тому причиной, а иногда и лень. «Полежу, отдохну, потом это сделаю» — часто так мы рассуждаем. А мы должны поступать по слову пророка Давида: «Изыдет человек -…> на делание свое до вечера» (Пс.103,23). Я всегда радуюсь, когда вас вижу, — я знаю, что вы всё бросаете для того, чтобы пойти в храм Божий и получить хоть немножко радости духовной и силу идти и делать добрые дела. Это самая великая отрада — делать добрые дела.

Ведь мы Церковь — Святая Соборная и Апостольская, и призваны мы все в единении и любви согласно славить Святаго Духа. Вот и мои духовные дети, когда пребывают в любви, тогда пребывают с духовным отцом, чтобы, как написал Л.Денисов в стихотворении «Пустынник» (памяти прп.Серафима Саровского): «С плачущим плакать, но всех унывающих нежно ободрить и дух подкрепить. Всех же, Господень завет забывающих, учит он ближних как братьев любить…» На этом и основывается жизнь христианина — и духовника, и детей его духовных — на любви и на нежности. Мы забыли слово «нежность». Я помню ласку матери: мы, дети, что-нибудь натворим, а она заставит нас почувствовать вину, но как? Погладит по головке нежно-нежно!.. И чувствуешь прикосновение её, и силы в тебя вливаются, и понимаешь, что ты под великой защитой материнской. Так и в отношениях с духовными чадами: мы под защитой Церкви, мы чувствуем материнскую заботу и нежность Церкви Христовой.

Святые жили одним духом: «Святым Духом всяка душа живится». Об этом мы и говорим: когда есть в душе нежность, любовь, тогда-то духоносное делание и идёт. А когда нет у нас этого, то мы как обугленные головни: только мараем друг друга, и всё. Ничего хорошего от нас и не жди.

Опять перечитывал житие старца Николая Залитского… Кто-то обижается, что не все факты там верно описаны. Но для святых это не важно — верно или не верно; главное — что был такой старец… Я-то больше всех знал батюшку Николая и видел, что его жизнь была в Боге и с Богом. А больше ничего не надо знать. Скольких людей он принимал: тысячи! — и все они были радостны после этих встреч, все были довольны батюшкой.

А когда Господь его прославит? Не наше дело. Время торопить нельзя. Запомните: время торопить нельзя! Преподобный Серафим Саровский умер в 1833 году, а в 1903-м только прошла канонизация. И сколько мути эта канонизация всколыхнула… Так что и о батюшке Николае не надо слишком сильно переживать. Когда надо будет, Господь всех прославит… Я знал отца Николая Гурьянова при жизни. Мне было 35 лет, когда я о нём услышал… Если не мы, то наши дети или внуки будут присутствовать на празднике прославления батюшки Николая.

Старец очень любил духовную песню «Иерусалим, святейший град». Я тоже очень её любил — ещё до семинарии она мне в душу запала. Как-то еду я со своими родными к батюшке и по дороге всё пою это песнопение… Подходим к батюшкиной келье, он встречает нас, выходит на порог и поёт: «Город чудный, вожделенный, Иерусалим, святейший град…» И Ольга, дочь моя, заплакала: «Батюшка даже знает, что мы в дороге пели…»

Я думаю, что всё, что батюшка мог, он отдал, всех, как солнышко, согрел, и делал он только то, что полезно каждой душе человеческой. Простота. Простота необыкновенная. Я ездил к нему ещё в ту пору, когда он жил в пустыньке со своей матерью. Там никого не было вокруг; он постоянно беседовал с Богом, и только родительница его незабвенная была рядом. Туда я из Паневежиса или из других мест приезжал к батюшке, когда служба бывала. Когда он один служит, я немножко подпою, да иногда, может, и ошибусь в чём-то, подпевая… А батюшка никогда не обидится. Он только скажет, может быть: «Ничего, Иванушка, научишься, научишься потом!..» Такой добрый, кроткий!.. А мама его, Екатерина Стефановна, — это святая была женщина, вечный покой ей! Она любила меня: «Ванюшка наш приехал!» — бывало, скажет. Действительно, отец Николай был отраслью от благочестивого корня. Ну, недельку я и побуду у них, наслажусь беседой с батюшкой, помолимся вместе. Чудная фисгармония там стояла — батюшка фисгармонию очень любил. Мы с ним всегда канты пели; я привозил батюшке стихотворения духовные — те, что находил в Академии. Как хорошо: пока молодой, поездишь, а потом всё-всё это вспомнится…

† Помоги нуждающемуся и сейчас же забудь об этом

К Иоанну Милостивому приходили даже хорошо одетые люди, и он все же наделял их. Он говорил: «Бедно одетые попросят, а хорошо одетые — никогда, даже если они нуждаются больше, чем любой оборванец. И одеться по-нищенски они не смогут: не привыкли». Они же интеллигенты, они привыкли к скромной, но приличной одежде. Помню, как мы, студенты, нагладим, бывало, свою старенькую одежду — и ничего: смотрится как будто новая. И идут наши семинаристы: всё наглажено, всё чистенько, а в кармане ни гроша. Я сам в шинели ходил несколько лет, пока сестра не купила мне пальтишко. А потом я уже священником несколько лет это пальтишко носил. Вот так: на лица не надо глядеть. Нужно кому помочь — помоги и сейчас же забудь об этом.

ОКНО В НЕБО