Главная   Редакция    Помочь газете   Духовенство   Библиотечка   Контакты				Газета основана в апреле 1993 года по благословению  Высокопреосвященнейшего Митрополита  Иоанна (Снычёва)
НАШИ ИЗДАНИЯ	«Православный Санкт-Петербург»       «Горница»       «Чадушки»       «Правило веры»       «Соборная весть»

К оглавлению номера

Русские святые

…И СЛАЩЕ МЁДА ЛЕБЕДА

Не раз приходилось слышать вопрос: «Кто твой любимый святой?» Ну как на него ответить? Святых так много, и все они по-своему замечательны, все могут быть любимыми. Но никто почему-то не спросил пока: «Какое твоё любимое житие?» А между тем ответ у меня готов: «Больше всего я люблю перечитывать житие св.прав. Иулиании Осоргиной». Жила на Руси такая святая женщина: родилась во времена Иоанна Грозного и дожила до самой Смуты. Не монахиня, не княгиня, не блаженная юродивая, не воительница… Просто мирянка из богатого дома. И чем же она прославилась? А чтобы узнать это, лучше всего прочесть её житие.

Но тут есть маленькая загвоздка. Если искать житие прав.Иулиании Осоргиной в современных сборниках, в Интернете, то найдёшь, скорее всего, сухой рассказ, написанный без тепла, без сочувствия, без ощущения родственности. А ведь вся суть святости прав.Иулиании именно в этом — в том тепле, в той любви, которую источала она на людские сердца; простым перечислением её добрых дел тут никак не обойдёшься.

Итак, если хотите, чтобы эта праведница стала вам близкой и родной, читайте житие, написанное её сыном, Дружиной Осоргиным (да, это имя у него такое было — Дружина). Вот там найдёте всё — и любовь, и благоговение, и сердечную близость.

Но тут опять загвоздка: Дружина Осоргин писал на таком языке, на каком писали в XVI веке, нам, сегодняшним, не совсем понятном. Наверное, есть и переводы (с русского на русский), — я не видел их, но почему-то уверен, что всё тепло, которым сочится повесть Дружины, из этих переводов ушло. Нет уж, возьмите на себя труд, прочитайте житие св.Иулиании так, как оно есть, на древнерусском. В конце концов, читаем же мы Псалтирь, слушаем в храмах Евангелие на церковнославянском, — а язык Дружины Осоргина легче, чем язык Псалтири. Зато вы почувствуете, что вправду побывали в Московской Руси, что своими глазами видели удивительную женщину — Иулианию Осоргину!..

Интересно, как её звали домашние? Ульяния? Иулиания — это для святцев, для жизни — скорее всего, Ульяна.

Так вот, родилась Ульяна в богатом доме московского ключника Устина. Когда исполнилось ей шесть лет, вдруг умерла её мать, а отец почему-то не захотел возиться с девочкой (у него и без неё было много детей) и отдал Улю её бабушке, а когда та преставилась, девочка перешла к тётке. И вот тётка стала над ней, над двенадцатилетней девочкой, насмехаться: зачем Уля такая благочестивая?

— О, безумная! что в толицей младости плоть свою изнуряеши и красоту девственную погубляеши?!

Чем же она «погубляла» свою красоту? Тем, что была скромна, молчалива, любила домашнюю работу, вышивала и пряла ночи напролёт и обшивала, одевала всех местных бедняков (бесплатно, конечно). И за больными ходила — не только за своими домашними, но и за соседскими.

Вот выдали её замуж за мужа добродетельного и богатого, Георгия Осоргина. Что изменилось в её жизни? По сути — ничего. Была она послушлива свёкру и свекрови, никогда им не перечила, много работала, а по ночам много молилась. И ещё заметили люди: о чём ни спросишь Ульянию — она на всё даёт разумный и добрый ответ. И к тому ещё «вдовами и сироты, аки истовая мать, печашеся, своима рукама омывая, и кормя, и на­паяа». Всего-то! Как, оказывается, просто стать святым! Но вы примерьте на себя её судьбу…

Вот бесам не показалось, что Ульяния старается мало. Они начали нападать на неё — и даже с оружием, говоря: «Прекрати такую жизнь, не то убьём тебя!» Но Ульяния помолилась, и явился к ней Святитель Николай Мирликийский, бесов разогнал и пообещал всегда защищать Ульянию.

Тут грянула Смута, и с нею голод. Ульяния принялась кормить голодных. За обеденным столом набирала хлеба побольше и уносила в свою горницу. Родные не по-хорошему удивились: «То тебя не заставишь лишний кусок взять, — а в голодный год ты больше всех ешь!» Ульяния скромно объяснила: «Прежде я не рожала, так мне и есть не хотелось, а теперь, когда дети пошли, меня всё время голод мучает». А сама относила хлеб голодным.

«И егда кто умираше, она же наимаше омывати, и на погребение сребреники даяше; а егда в селе их погребаху мертвых, кого ни буди, о всяком моляся о отпущении грех».

Вслед за голодом пришло моровое поветрие, целые дома вымирали. Ульяния стала ходить по заражённым домам, своими руками мыла больных в бане, а если человек всё-таки умирал, помогала сиротам выжить.

К старости, потеряв двоих сыновей, хотела уйти в монастырь, но муж попросил её остаться дома. Она же и дома зажила по-монашески: «дрова острыми странами к телу подстилаше, и ключи железны под ребра своя подлагаше, и на тех мало сна приимаше».

Однажды зима выдалась такая студёная, что земля трескалась от мороза. Ульяния в те дни прекратила ходить в церковь и молилась только дома. Тогда священнику той церкви был глас от богородичной иконы: «Шед, рцы милостивой Ульянеи: что в церковь не ходит на молитву? И домовная ея молитва богоприятна, но не яко церковная».

Так и жила Ульяния: все излишки раздала нуждавшимся, себе оставила лишь самое необходимое. За это бесы погрозили ей: погоди, мол, не оставим тебе хлеба совсем!

Так и вышло: пришёл такой голод, что местами на Руси началось людоедство. Ульяния распродала всё своё имущество и… купила себе хлеба? Нет, раздала нуждающимся, а сама стала питаться хлебом из лебеды: «И молитвою ея бысть тот хлеб сладок».

«Соседи же ея глаголаху нищим: «Что ради в Ульянин дом ходите? Она бо и сама гладом измирает!» Они же поведаша им: «Многи села обходихом и чист хлеб вземлем, а тако в сладость не ядохом, яко сладок хлеб вдовы сея».

Когда же пришёл её смертный час, Ульяния собрала вокруг себя всех своих близких, со всеми простилась, у всех попросила прощения… «И вси видеша около главы ея круг злат, яко же на иконах около глав святых пишется».

Много лет спустя откопали случайно гроб Ульянии — а он полон благоуханного мира… Дружина Осоргин очень подробно и очень трогательно описывает это миро: «аки квас свекольный, в нощи же сгустевашеся, аки масло багряновидно». Тело же матери он не посмел осмотреть, увидел только ноги её — «целы суща».

Боюсь, что и у меня пересказ получился слишком краткий, бедный и сухой. Но, может быть, прочитав его, вы всё-таки решитесь прочесть и полное житие, написанное Дружиной Георгиевичем Осоргиным. Читайте — на доброе душевное здравие!

Сергей Ольховецкий