Главная   Редакция    Помочь газете   Духовенство   Библиотечка   Контакты				Газета основана в апреле 1993 года по благословению  Высокопреосвященнейшего Митрополита  Иоанна (Снычёва)
НАШИ ИЗДАНИЯ	«Православный Санкт-Петербург»       «Горница»       «Чадушки»       «Правило веры»       «Соборная весть»

К оглавлению номера

200 лет А.Н.Плещееву

«…И КАПЛИ КРОВИ ВМЕСТО РОЗ ЧЕЛО УКРАСИЛИ ЕГО»

Когда вспоминают то жуткое действо, что произошло в Петербурге 22 декабря 1848 года, — тот отменённый расстрел петрашевцев, когда людям дали постоять под дулами ружей, проститься с жизнью, почувствовать себя уже мертвецами, — а потом помиловали, — то из всех «недорасстрелянных» вспоминают, как правило, одного Достоевского. А ведь их было немало… И не все пережили этот спектакль достаточно легко — кое-кто и с ума сошёл, ожидая неминучей гибели… И почему-то очень мало говорят о том, что, кроме Достоевского, на Семёновский плац был выведен ещё один русский писатель — и не из последних в нашей литературе…

— Кто же это?

— Алексей Николаевич Плещеев.

— Как вы сказали? Плещеев? Что-то знакомое… А впрочем, не припомню. Нет, не помню такого!

— Возможно… Хотя одну его строчку вы помнить должны: она давным-давно стала русской поговоркой, — а ведь не каждому стихотворцу удаётся обогатить русский язык таким образом. Ну, вспоминаете? Разве вы никогда не говорили в ответ на многочисленные и назойливые просьбы: «Будет вам и белка, будет и свисток!»

— Так это из Плещеева?

— Да, из его стихотворения. Там деревенские дети надоедают старику:

Дедушка, голубчик, сделай мне свисток!
Дедушка, найди мне беленький грибок!
Обещал ты, дедушка, сказку рассказать!
Посулил ты, дедушка, белочку поймать!

А он им:

Ладно, ладно, детки, дайте только срок:
будет вам и белка, будет и свисток!

Милое, непритязательное детское стихотвореньице.

…Как с деревьев падать начал лист сухой,
Смерть подкралась к деду тихою стопой.
Одинок угас он в домике своём,
И горюют детки больше всех по нём:

— Кто поймает белку, сделает свисток?
Долго будет мил им добрый старичок.
И где спит теперь он непробудным сном,
Часто голоса их слышны вечерком...

У Плещеева было немало подобных стихов… Сентиментально? Да, сентиментально. Но на этих стихах целый век воспитывались русские дети, и кто скажет, что воспитывались плохо? Кажется, это и называется «чувства добрые лирой пробуждать»?

Или вот это — вы тоже наверняка вспомните первое четверостишие:

Травка зеленеет,
Солнышко блестит;
Ласточка с весною
В сени к нам летит.

Эта ласточка летает над русской землёй более сотни лет — неужели вы хотите, чтобы она улетела прочь?

Другую половину творческого багажа Алексея Плещеева составляла гражданская поэзия, — поэзия демократических призывов, обличений и горьких раздумий о судьбах угнетённого народа…

Вперёд! без страха и сомненья
На подвиг доблестный, друзья!
Зарю святого искупленья
Уж в небесах завидел я!

Смелей! Дадим друг другу руки
И вместе двинемся вперёд.
И пусть под знаменем науки
Союз наш крепнет и растёт.

Русские студенты вовсю распевали эту песню — отголоски её и сейчас слышны: «Вперёд! Без страха и сомненья!..»

— И что же, это интересно? Это стоит читать? Это что-то даст нам сегодняшним? Насколько я понял, Плещеев явно не входит в десятку лучших поэтов России? Он, кажется, был даже не во втором, а в третьем эшелоне нашей литературы… Так стоит ли говорить о нём сейчас, когда и поэты первого эшелона стираются из памяти новых поколений?

— А почему бы и не поговорить? Почему бы и не вспомнить? Вспомнить если не стихи, так самого Алексея Плещеева — человека по-своему замечательного. Вы знаете, что он был прототипом главного героя повести Достоевского «Белые ночи» — Мечтателя? «Белые ночи» сейчас переживают новое рождение: на Западе их читают взахлёб, — так неужели не интересно узнать, что Мечтатель и в самом деле жил на земле? А то, что Плещеев принадлежал к древнему русскому боярскому роду и среди его предков есть великий русский святой — свт. Алексий Московский, — разве это не интересно? И этот потомок древнерусских бояр становится — с юности до старости — горячим приверженцем идей социализма? Что он был первым русским православным социалистом и за свои убеждения пострадал фактически до смерти — ведь за них он был приговорён к расстрелу и не отрёкся, стоя у смертной черты? Вот пример его православно-социалистической поэзии:

Он шёл безропотно тернистою дорогой,
Он встретил радостно и гибель и позор;
Уста, вещавшие ученье правды строгой,
Не изрекли толпе глумящейся укор.

Он шёл безропотно и, на кресте распятый,
Народам завещал и братство и любовь;
За этот грешный мир, порока тьмой объятый,
За ближнего лилась Его святая кровь.

О, дети слабые скептического века!
Иль вам не говорит могучий образ тот
О назначении великом человека
И волю спящую на подвиг не зовёт?

О нет! не верю я. Не вовсе заглушили
В нас голос истины корысть и суета;
Ещё настанет день… Вдохнет и жизнь и силу
В наш обветшалый мир учение Христа!

Уже в конце жизни он помогал выйти в большую литературу таким людям, как крестьянский поэт Иван Суриков, знаменитый прозаик Всеволод Гаршин, а следом за ними и Александр Серафимович, Семён Надсон, Алексей Апухтин… Да и молодой Чехов многим обязан помощи А.Н.Плещеева…

— И всё-таки, говоря о поэте, хочется вспоминать в первую очередь его стихи… Оставил ли этот ваш Плещеев хоть одно стихотворение, которое стоило бы сейчас вспомнить?

— Да, оставил… Я вам его сейчас напомню, хотя оно хорошо известно: Чайковский положил его на свою чудесную музыку. Это, собственно, перевод… Был такой малоизвестный американский поэт Ричард Стоддард — уж не знаю, как Плещеев откопал его, но плещеевский перевод вышел намного сильнее, чем англоязычный вариант. Настолько сильнее, что стихотворение Стоддарда забыли напрочь, а плещеевский стих американцы заново перевели на английский (получается двойной перевод —
удивительное дело, не правда ли!) и в таком виде они поют его до сих пор. И этот же стих (уже на русском, конечно) поют наши старообрядцы. Они и ноты к нему записывают крюками, словно к древнему, дониконовскому духовному песнопению.

Вот это стихотворение, вот подлинный пропуск Плещеева в бессмертие:

ЛЕГЕНДА

Был у Христа-Младенца сад,
И много роз взрастил Он в нём.
Он трижды в день их поливал,
Чтоб сплесть венок себе потом.

Когда же розы расцвели,
Детей еврейских со€звал Он.
Они сорвали по цветку,
И сад был весь опустошён.

— Как Ты сплетёшь себе венок?
В Твоём саду нет больше роз.
— Вы позабыли, что шипы
Остались Мне, — сказал Христос.

И из шипов они сплели
Венок колючий для Него,
И капли крови вместо роз
Чело украсили Его.

Алексей БАКУЛИН