Главная   Редакция    Помочь газете   Духовенство   Библиотечка   Контакты				Газета основана в апреле 1993 года по благословению  Высокопреосвященнейшего Митрополита  Иоанна (Снычёва)
НАШИ ИЗДАНИЯ	«Православный Санкт-Петербург»       «Горница»       «Чадушки»       «Правило веры»       «Соборная весть»

К оглавлению номера

ЖУЖА

Жужа лежала на лестничной клетке старой пятиэтажки. Перед ней стояла обрезанная пятилитровая бутылка, наполненная затхлой водой, и треснутая тарелка с позолоченным ободком, красной каймой и колосьями. К тарелке присохла плесневелая каша.

Собака подёргивала лапами и тихонько скулила. Ей снилась ласковая рука хозяина, его маленький сын, который смеётся и бросает Жуже палочки.

***

Внизу хлопнула подъездная дверь — редкий звук в последнее время. Жужа услышала голоса, приподняла голову и навострила уши. Разговаривали Елена Николаевна и мужчина, его голос и запах были незнакомы. Собака безразлично откинулась на свою ветхую подстилку, покрытую свалянной рыжей шерстью.

Человек в камуфляжной футболке и штанах с множеством карманов поднялся по лестнице. Он нёс большой рюкзак, к которому крепились каска, фляга, большие и маленькие подсумки.

— А это что за чудо? — человек остановился напротив Жужи.

— Жужа, — ответила Елена Николаевна. — Две недели уже не ест не пьёт. Как только жива ещё?

— Болеет?

— Тоскует. Как стрелять начали, хозяева уехали, а её оставили. Она ждала, бегала месяц-другой, искала, а потом залегла и лежит, — женщина вздохнула. — Помрёт, видать.

Человек присел, осторожно погладил собаку по голове, прикоснулся к сухому, растрескавшемуся носу. Жужа не пошевелилась. Она казалась мёртвой, дыхание едва заметно приподнимало отощавший бок.

Елена Николаевна заселила мужчину в одну из давно необитаемых квартир, прямо над Жужиной площадкой.

До вечера человек занимался уборкой, выносил на улицу вёдра с грязной водой, убрал обрезанную бутыль и поставил перед Жужей чистую эмалированную миску.

Потом он ушёл на улицу и вскоре вернулся с котелком, от которого пахло гречкой и мясом. Человек остановился рядом с Жужей, открыл котелок и положил кашу в отмытую тарелку. Собака даже не взглянула в сторону еды. Тогда мужчина достал из кармана штанов железную банку, вскрыл складным ножом и поставил рядом с тарелкой. Из банки потянуло застывшим свиным жиром и лавровым листом.

Утром человек пел в квартире, потом вышел к Жуже. Тушёнка и каша остались нетронутыми, собака лежала на боку в том же положении, что и вчера.

Мужчина сходил в квартиру и принёс другую банку, из которой поднимался сытный говяжий пар. Человек макнул палец в тёплую жижку и помазал Жуже губы. Собака ощерилась и вдруг укусила палец. Мужчина отдёрнул руку:

— Я тебе покусаюсь, — сказал он добродушно и ушёл на улицу.

Жужа облизала губы, в животе у неё заурчало. Она слизала с пола пролитые капли, потом впервые за много дней поднялась на ноги и стала лакать тёплый бульон.

К вечеру человек пришёл опять с котелком. Обе банки были пустые, собака лежала на своей подстилке с прежним умирающим видом.

Мужчина заулыбался:

— Поела! Вот молодец! — Он увидел, что вчерашняя каша осталась нетронутой. — А кашу? Давай я тебе свежей положу.

Он добавил из своего котелка гречки в тарелку. Жужа подняла голову, понюхала и положила голову на свою подстилку.

— Всё время мясом я тебя кормить не смогу, — сказал человек. — Привыкай к нормальной еде.

Он стал осторожно поглаживать собаку по боку. Жужа приподняла заднюю лапу, открыв живот. К розовой коже присосалась целая гроздь клещей. Мужчина стал их осторожно выкручивать, а Жужа приподняла губу, показав зубы.

Убрав клещей, человек достал из кармана плоскую стальную фляжку и плеснул немного жгучей жидкости на пораненное собачье брюхо. Жужа взвизгнула и человек отдёрнул руку, но собака не собиралась больше кусаться.

Утром человек опять пошёл на улицу.

— Жужа, гулять пойдёшь? — позвал он.

Услышав слово «гулять», собака приподняла уши и пошевелила хвостом. Человек пошёл к выходу из подъезда, и Жужа решилась — она встала на ноги и последовала за ним.

Во дворе стояли две длинные очереди: одна — к автоцистерне с водой, а другая — к полевой кухне на колёсах, где военные давали жителям суп и кашу, наливали чай из большого алюминиевого чайника.

Неподалёку из банок, пластиковых тарелок и старых кастрюль ели кошки и собаки. Среди них Жужа узнала несколько своих соседей, другие были ей незнакомы — животные сбежались со всего городка.

На траве лежала большая картонка с горой каши, которую ели четыре щенка и упитанный рыжий кот. Отощавшая овчарка, мать щенков, лаяла на кота. Тот свирепо рычал, прижимал уши к голове и продолжал торопливо есть.

Возле полевой кухни ходил невысокий толстенький мужичок, лысоватый, с пышными седыми усами. Он был одет в камуфляжные штаны и жёлтую растянутую футболку.

Человек подошёл к нему:

— Салют, Старый!

— Опять за продовольствием?

— Так точно. Мне нужно два мешка макарон, масла пару пятишек и сахара хоть пакет. А лучше два.

— Так пакет или два? — усмехнувшись, спросил мужичок.

— Два.

— Сахара нет, — грустно сказал Старый.

— Хочу напомнить тебе, товарищ, слова из одной древней мудрой книги, — сказал Жужин спутник. — «Какой мерой мерите, такой и вам отмерено будет». А ещё канистру дай под воду, у меня старушка одна живёт во всём подъезде.

— Ладно, — вздохнул мужичок. — Найдём что-нибудь.

— И ещё, по-человечески прошу: как уеду — присмотри за этой Жужей, еле-еле с того света выкарабкалась. Без заботы издохнет, как пить дать.

Услышав слово «уеду» Жужа гавкнула. Собеседники посмотрели на неё.

— И так развели здесь псарню, — проворчал Старый. — Ходят облезлые, заразу распространяют. Ладно кота покормить: он и ест мало, и мышей ловит.

— Это Васька, что ли, мышей ловит? — человек посмотрел на рыжего кота. — Он у тебя только кайф ловит, поперёк себя шире стал. И вообще, Семьдесят второй мне сказал, что продовольствия достаточно.

— Семьдесят второй бы всех накормил, а нам порой хлеба людям не хватает, — посетовал Старый.

— Не жмись, товарищ, рука дающего не оскудеет.

Вечером в квартиру пришли военные, с автоматами, пахнущие гарью и сырой землёй. Входная дверь была приоткрыта, из-за неё по подъезду тянулся дымок. Лестничную площадку слабо освещало мерцание горящих свечей.

Жужа давно съела всю кашу, но по-прежнему была голодна. Решившись, собака подошла к двери.

Человек говорил:

— И так возлюбил Бог мир, что послал Сына Своего, чтобы всякий верующий в него не погиб, но имел жизнь вечную.

Жужа узнала некоторые слова. Их часто произносила мать хозяина, баба Надя. «Бог в помощь», «без Бога не до порога», а иногда даже «О Бог мой!». Ещё она говорила слово «люблю» — всем людям и даже Жуже, которой всегда приносила целлофановые кулёчки с куриными шкурками и костями.

Жужа отодвинула носом дверь, просунула голову внутрь и прошла в коридор. Люди сидели в соседней комнате на табуретках спиной к собаке и не видели её. В коридоре были сложены мешки, а на них лежали два пакета. Жужа поддёрнула клыком один из них. Из отверстия посыпался сахар, Жужа лизнула его несколько раз, ухватила пастью пакет и потащила его к своей подстилке.

Вскоре военные ушли. Свечи погасли, и подъезд погрузился в темноту. Вдруг Жужа услышала голос:

— Ах ты зараза!

Включился фонарик и осветил дорожку сахара, растоптанную грязными ботинками. Луч приблизился к Жуже.

— Ну ты и скотина собачья! Ты хоть знаешь, для кого этот сахар? — человек взмахнул тапком и ударил Жужу.

Собака зарычала.

— Ты мне ещё рычать будешь! — тапок снова хлопнул по тощей рыжей спине.

Человек забрал пакет с остатками сахара и ушёл, а смертельно обиженная собака осталась лежать на своей подстилке.

На рассвете пришло ещё больше военных. Люди пели, воздух наполнился дымом, к которому примешивались запахи свежего хлеба и вина. Упрямая Жужа решила опять пойти в квартиру.

В коридоре больше не было мешков. В комнате человек в длинной золотистой одежде стоял лицом ко всем с чашей в руке. Военные по очереди подходили к нему, и он давал им ложкой небольшие красноватые кусочки.

Человек заметил Жужу и строго посмотрел на неё. Та легла, положила голову на лапы и стала помахивать хвостом. Взгляд человека смягчился, он продолжил своё дело и больше не обращал на собаку внимания. Вскоре она ушла к своему лежбищу.

Спустя время человек, снова в военной форме и с рюкзаком, вынес Жуже две банки разогретой говяжьей тушёнки. Он присел рядом с собакой, погладил её.

— Прощай, Жужа, — сказал человек.

Собака поставила передние лапы на его колени. Она заглядывала ему в глаза и тихо скулила. Человек отвернул голову, вздохнул, погладил Жужу ещё немного, а потом встал и ушёл по ступенькам вниз.

Человек не вернулся к вечеру. Всю ночь и весь следующий день Жужа провела в одиночестве, подъедала мясо и грустила.

Вечером заскрипела подъездная дверь.

— Зура! Или как там тебя…

Жужа узнала голос мужичка с полевой кухни. Послышались шаги, и на площадку поднялся Старый.

— Батюшка убыл, кто же тебя кормить теперь будет! — сказал он. — Пошли, что ли. Лишь бы Васька принял.

Александр НОВОПОЛЯНСКИЙ