Главная   Редакция    Помочь газете   Духовенство   Библиотечка   Контакты				Газета основана в апреле 1993 года по благословению  Высокопреосвященнейшего Митрополита  Иоанна (Снычёва)
НАШИ ИЗДАНИЯ	«Православный Санкт-Петербург»       «Горница»       «Чадушки»       «Правило веры»       «Соборная весть»

К оглавлению номера

День Всех святых, в земле Санкт-Петербургской просиявших

АЛЕКСАНДР, ИОАНН, КСЕНИЯ

«Петербург — не русский город, холодный город, бесчеловечный город…» Так в один голос твердили в XIX столетии, не особенно задумываясь над правотою этих слов. Так — по инерции — повторяли и в ХХ веке, хотя уже тогда всем непредвзятым наблюдателям было видно: что-то в этом утверждении не так. Вот настал XXI век, и теперь говорить о «нерусском, холодном» Петербурге стало просто неприлично: теперь это звание бесповоротно перешло к Москве, охотно перенявшей петербургское «бездушие», «бесчеловечность», «чиновность», — да и «нерусскость» тоже.

Кто же отогрел прежнюю ледяную чиновничью столицу? Думаю, загадки тут никакой нет: это сделали наши петербургские святые. Это они превратили «немецкое поселение» в славный северный русский город. Сколько святых просияло на нашей земле? Не сосчитать. Даже если брать только тех, кто подвизался в самом городе, — всех наших блаженных, чьими могилками полны петербургские кладбища, всех новомучеников, всех воинов, о которых писала Ахматова:

Вот о вас и напишут книжки:
«Жизнь свою за други своя»…
Незатейливые парнишки —
Ваньки, Васьки, Алёшки, Гришки, —
Внуки, братики, сыновья!

Никто из них пока не прославлен, но мы-то с вами знаем: десятки, если не сотни, святых лежат в братских могилах вокруг города; десятки, если не сотни, святых лежат безымянными на Пискарёвке. Может быть, мы никогда и не узнаем о них в этой, земной жизни, но не беда: главное — что они о нас знают и молятся о нас, о нашем городе день и ночь.

И это только петербуржцы — петроградцы — ленинградцы… А если взять всю территорию митрополии и сосчитать всех святых, просиявших на Ладоге, на Свири, в Выборгской и Лужской землях! Их там как звёзд на небе — без преувеличения.

И вот это неисчислимое сонмище молитвенников наших, да неужели оно не отогреет город — каким бы холодным он ни мнился? Тем более что и холод его во многом кажущийся. Даже и в XIX веке в нём было много, много скрытого, русского тепла; в нём тогда жил и творил Достоевский, — а он, как мне думается, и сам не далёк от святости…

Но если вернуться к уже прославленным святым — кого из них, как вам кажется, можно назвать духовным лицом Петербурга?

Я рискну назвать троих: св.блгв. Александра Невского, св.блж. Ксению Петербургскую и св.прав. Иоанна Кронштадтского. Да, этих троих.

Вы, возможно, спросите: «А как же св.прп. Серафим Вырицкий? А как же сщмч. Вениамин Петроградский? А как же?..»

Ну, во-первых, ряд этот можно продолжать очень долго, тогда уж лучше сразу назвать всех — прославленных и непрославленных, известных и безымянных, а мы всё-таки договорились выделить только небольшое число петербургских святых.

Во-вторых, я вовсе не считаю, что, например, Иоанн Кронштадтский был чем-то выше Серафима Вырицкого. Нет такой линейки, чтобы измерить их и определить, кто выше у Господа, кто ниже. Оба выше. Тут другое. Тут речь идёт об образе их подвига.

Вот смотрите: св.Александр Невский. На Руси было немало святых воинов и святых правителей, но князь Александр явственно выделяется среди них — с этим, я считаю, никто спорить не станет. Какая-то особая благодать Божия светится в его облике, и её не передать словами, но всё-таки мы попробуем. Он, как видится, архистратиг всех святых воинов России, он стоит за каждым нашим воинским подвигом, его светом озарена всякая русская ратная слава — и всякая русская государственная мудрость. Он, решительно противостав Западу и замирившись с Востоком, указал России путь: всегда выбирать самое непростое, самое неочевидное решение, которое многим покажется губительным, но на деле окажется спасительным. Именно так всегда и побеждала Россия: отдав Москву Наполеону, тем самым казнила его, топя собственный флот, загородила врагу путь к русским берегам, заключив Брестский мир, внесла в стан врага разрушение и гибель, сжигая собственные деревни и города, обрекла захватчика на голодную смерть… Это путь, указанный святым Александром Невским.

И он — святой благоверный князь — может с полным правом наравне с Петром I считаться основателем нашего города, недаром же он назван народом не Александром Новгородским, не Александром Владимирским, даже не Александром Чудским — по своей великой победе на Чудском озере, — но именно Александром Невским, ибо его невская победа отмечена особой благодатью, которая потом и привлекла на эти земли Великого Петра.

За ним, за Александром Нев­ским, идёт всё миллионное невское воинство — от новгородских дружин до петровских полков, от генералиссимуса Суворова до маршала Говорова, а в воинстве этом, как мы уже знаем, немало бойцов, также осиянных святостью.

Второй благодатный столп Санкт-Петербурга — святая Ксения. Тут, мне кажется, ни у кого возражений не возникнет. Для многих русских православных и сам Петербург — это город, где жила Ксеньюшка, где стоит её часовня-гробница, многие паломники и едут-то к нам только для того, чтобы поклониться нашей матушке. И это при том, что мы знаем о ней —
ну очень мало! Ни одного яркого слова, ни одного мудрого поучения, а её чудеса… Ну что ж, у других святых чудеса не хуже. Блаженный Никола Кочанов, например, бегал по водам Волхова аки посуху…

Нет, когда мы кланяемся Ксении, мы поминаем не чудеса её и не мудрость… А что же? А вот то, что она нам всем — матушка. А от матери не требуют ни чудес, ни особой премудрости. Только любовь, только сострадание, только заступничество.

И то, что зовётся она Петербургской, — в этом не только указание на место земного её жительства. Ксения, как мне кажется, отмолила город в самые непростые годы его существования. Если не лень, загляните в книги историков, полюбопытствуйте, что представлял из себя Петербург в годы жизни нашей блаженной. Довольно неуютное место это было! Голодное место (не для толстосумов, конечно), холодное, гнилое, малопригодное для жизни. Разбойное, да! — шалили на улицах столицы изрядно. И действительно — немецкое! От немцев тогда страдали едва ли не больше, чем сегодня от гастарбайтеров. И было бы хуже, если бы Пётр III задержался на троне ещё хотя бы на год-другой, — тогда, глядишь, и Церковь бы начали переделывать на немецкий, протестантский лад, как то желалось неразумному сему государю.

Мне кажется, это Ксения отмолила Петербург, выпросила его у Господа, исходила вдоль и поперёк с молитвою сердечной, день и ночь не смыкала глаз (в буквальном смысле этих слов), молясь и о своих современниках, и о тех, кто ещё будет здесь жить. Начала с горячей молитвы о своём несчастном муже, а потом Господь дал ей силу и на большее. Это ясный свет её молитвы — куда больше, чем блеск великой нашей архитектуры, — делает наш город Блистательным Петербургом — не было бы той молитвы и потускнело бы всё золото всех столичных дворцов и сами дворцы рассыпались бы в прах, исполнилось бы злое пророчество: «Петербургу-городу быть пусту!»

Её, Ксению Блаженную, поставлю рядом, плечом к плечу, с великим князем Александром. Вот она стоит — прямая, чуть строгая, с бездонными голубыми глазами, со сжатыми тонкими губами, в нищенских лохмотьях, как в блистательных царских одеждах, охватывая взглядом и нас, и тех, кто придёт после, тех, кто будет жить в этом городе, — им тоже подаёт она своё благословение.

И рядом с ней, конечно, батюшка Иоанн Кронштадтский. Вы никогда не задумывались, почему сравнительно мало святых среди приходских наших священников? Уж не потому, что все они грешны и святости недостойны. Просто сам священнический сан — это уже награда от Господа, и он достоин всяческого почтения. Иерейская святость — особое дело, решаемое между Богом и человеком-священником. Но чтобы видели все люди, что священники не забыты у Господа, вдруг появляется такой батюшка, который как бы вбирает в себя всё сияние, которое по лучику несут скромные наши труженики-иереи, — показывает: вот как велик у Господа служитель Его Церкви.

Отец Иоанн пришёл в столицу из глубин Русского Севера, где Россия имеет особый закал, особую чистоту. И поселился он не в самой столице, но на тёмной её окраине — столь же убогой и мрачной, каким был весь Петербург во времена святой Ксении. Но не один Кронштадт отмаливал он, а всю Россию, ибо видел, что она вся начинает темнеть по-кронштадтски. И когда он там поселился, столица империи в те годы как бы сместилась в Кронштадт, и Россия стояла не столько стараниями политиков, которые в ту пору были, скажем мягко, очень и очень разными, но батюшкиной молитвой.

Есть в Иоанне Кронштадтском что-то неколебимо имперское, и если кто-то спросит: что такое русская империя, — можно просто указать на отца Иоанна. Дело даже не в том, что кронштадтский праведник общался с царями и от них, мол, напитался державным духом… Не наоборот ли? Разумеется, русская империя и императорский период истории России — это далеко не одно и то же. Россия империей была всегда и остаётся ею даже сейчас, и дух её полнее всего воплотился в маленьком, худощавом протоиерее Иоанне Сергиеве, — дух глубокой милости и несокрушимой твёрдости, дух народный, северный, — ибо, как бы далеко Россия ни простиралась на юг, она всегда останется северной державой. Иоанн Кронштадтский — это не просто петербургский святой, это сам Санкт-Петербург, вернее, Свято-Петроград, каким он мог бы стать, отрекаясь от немецкого имени, но не стал по недогадливости тогдашних властителей.

Ещё и ещё раз скажу: я глубоко почитаю и св.прп. Серафима Вырицкого, и сщмч. Вениамина Петроградского, и всех до одного праведников, просиявших на наших землях. Их совокупная молитва держит и город, и Россию. Но эти трое — Слава, Материнская Забота и Державный Дух, — они душа Свято-Петрограда. За ними идут все воины, которых не счесть, все блаженные, своей нищетой воздвигшие блеск великой столицы, все, кто отдал свой труд, свою жизнь русской державе.

Россия — не просто одна из прочих стран, не просто равноправное со всеми государство. Россия — подножие Престола Божия. И говоря о ней, надо всегда помнить это великое обстоятельство. Нельзя отречься от России, не отрёкшись при том и от Бога. Нельзя отказаться защищать Россию, не совершая тем самым богоотступничества. И наши три свято-петроградских светила неустанно говорят нам об этом.

И пусть мы не знаем всех наших сограждан, чья слава велика у Господа, — достаточно призвать имена этих трёх, и все сонмы свято-петроградских святых откликнутся на наш зов.

Алексей БАКУЛИН