Главная   Редакция    Помочь газете   Духовенство   Библиотечка   Контакты				Газета основана в апреле 1993 года по благословению  Высокопреосвященнейшего Митрополита  Иоанна (Снычёва)
НАШИ ИЗДАНИЯ	«Православный Санкт-Петербург»       «Горница»       «Чадушки»       «Правило веры»       «Соборная весть»

К оглавлению номера

Наши соседи на глобусе

СЕРЕДИННАЯ ИМПЕРИЯ, ПОДНЕБЕСНАЯ СТРАНА

— Хочу рассказать один случай, который вам как православному журналисту будет интересен. Представьте себе: 90-е годы, Китай, город Харбин… Наша делегация остановилась возле православного собора во имя Святителя Николая. Когда-то в нём молились русские инженеры, строившие Китайскую Восточную железную дорогу, потом русские эмигранты… Правда, собор этот сейчас закрыт, но внешне он выглядит вполне прилично. На паперти стоит очень пожилая китаянка. Она увидела нашу делегацию, поняла, что мы русские, и громко произнесла несколько слов, которые показались мне совершенной бессмыслицей. Я знаю китайский язык, но ничего не смог понять из её речей — ухо уловило только: «…все ваши тётушки!..» Какие тётушки? Что это за кликушество?  Мы снисходительно ей улыбнулись и пошли прочь: мол, у нас свои дела. А она нас преследует! Она идёт вслед за делегацией и, чуть не дёргая меня за рукав, повторяет свою нелепицу! И тут вдруг среди бессмысленного потока китайской речи мне послышалось что-то знакомое… В самом деле! Старушка пыталась воспроизвести русскую фразу, пользуясь похожими по звучанию китайскими словами! И что же это была за фраза? «До свиданья, до следующего воскресенья!» Именно так когда-то прощались друг с другом русские прихожане, расходясь по домам после воскресной литургии! Старушка — в ту пору маленькая девочка — запомнила эту фразу, не понимая её смысла, и в её сознании русские слова заменились созвучными им китайскими — совершенно не подходящими по смыслу, но отдалённо напоминающими нашу речь.

Тогда я понял, что память о России, о русских людях будет долго жить в Китае.

Наш собеседник — Борис Александрович Подопригора. Когда-то наша газета публиковала цикл его материалов о Кавказе и Чеченских войнах, а сегодня тема нашего разговора — Китай. Китай как наиболее сильный из возможных союзников России.

— Мне кажется, что сейчас количество китайских туристов на петербургских улицах заметно сократилось. И это несмотря на то, что сотрудничество между нашими странами крепнет. Чем вы объясняете этот туристический спад?

— Ну я бы с вами не согласился… Был, конечно, период, когда из-за ковида число китайских туристов действительно сократилось почти наполовину, но сейчас наблюдается тенденция к возрастанию. С 2005 года по 2025 число китайских туристов за рубежом возросло примерно с 10 млн до 150 млн, вы только представьте это! Т.е. для китайца тема туризма становится не просто органичной, — китайцы связывают с туризмом свои виды на будущее.

— Как это понимать?

— Они считают, что через туризм китаец может рассказать миру о своей семье, о своей стране, о своём образе мыслей. Ведь речь идёт не только о том, чтобы что-то повидать, что-то купить, заключить какую-то сделку… Нет, само присутствие китайца, по их мнению, должно быть повсеместным. Увеличение туристского потока — это совсем не плохо, хотя я, конечно, вижу здесь и определённые проблемы. Они во многом связаны с тем, что внутри России китайский туристический бизнес взял под свой контроль работу с китайскими туристами. Это вызывает некоторые осложнения. Насколько они серьёзны, я сейчас не могу сказать, но тут есть над чем задуматься.

— Сейчас много говорится о необходимости более тесных контактов с Китаем… Но не кажется ли вам, что это такая же опасная вещь, как и тесные контакты с Западом?

— Из двух зол выбирают меньшее. Я думаю, что на сегодняшний день планы китайцев всё-таки несколько безопасней для нас, чем стремление Запада нас прикончить. Во всяком случае, мне кажется, что с китайцами всё-таки дружить перспективней. Это не значит, что я противопоставляю одних другим, — нет. Но я верю в то, что китайцы всерьёз воспринимают нас своим главным стратегическим тылом, и идти на какие-то обострения они сейчас не хотели бы: Китай — страна богатая, но вряд ли она богата энергоресурсами. И когда китайцы говорят, что их геополитический проект «Один пояс — один путь» предполагает налаживание новых отношений с Востоком и Западом, они добавляют, что у России может быть два пояса и два пути: добавляется путь с севера на юг. Китай отдаёт себе отчёт в том, что к 2030 году, после выхода их страны на главные позиции по основным — в первую очередь экономическим — показателям, усилится конкуренция со стороны Штатов. И поэтому им хотелось бы заручиться надёжным тылом. Они видят в России свой северный тыл — вот так! Я вовсе не думаю, что китайцы живут исключительно мыслью понравиться нам. Нет! Это не так! Китайцы очень рациональны! Но они находятся в том положении, когда необходимо выбирать себе основного партнёра. И на первом месте среди возможных партнёров являемся мы, на втором — надеюсь! — Индия, на третьем — коллективный мусульманский мир. И только после этого — все остальные. На всякий случай напомню, что суммарное население Китая, Индии и России — около трёх миллиардов. А на Западе — едва ли миллиард… То есть даже на уровне элементарной арифметики вывод напрашивается однозначный.

— Какие вы видите трудности на пути сближения с Китаем? Объективные и субъективные трудности…

— Первую трудность я вижу в разности ментальных подходов. Я в качестве переводчика играл некоторую роль в разговорах о перспективах Северного морского пути. Тогда высокие представители с нашей стороны сказали, что России нужно построить не менее 46 объектов по всей линии Северного Ледовитого океана. А китайцы на это вполне серьёзно спросили: «Вам хватит для этого пяти лет?» Что тут ответить? Конечно, китайцу очень сложно понять, что такое Северный морской путь, но дело даже не в этом: мы как-то по-разному относимся ко времени, задачам и т.д.

— Скажите, а на бытовом, на личностном уровне русское и китайское мировосприятие значительно различаются?

— В бытовом смысле да, китаец опирается на своё видение добра и зла. Вот прошли некогда очень серьёзные русско-китайские переговоры. Они закончились неудачей. Эта неудача во многом объяснялась тем, что китайскую делегацию разместили на четвёртом этаже гостиницы и даже не стали скрывать, что это четвёртый этаж. А ведь по-китайски цифра четыре звучит как «смерть»! Ну ладно, это ещё полбеды; но хотя гостиница была приличной, вид из окна номера был на помойку. Для абсолютного большинства европейцев всё равно, что там из окна видно: я приехал не в окно смотреть. А для китайца это существенно! Если бы в том конкретном случае китайцы были бы размещены пусть в куда более скромной гостинице, но с видом на зелень, на парк, — это вызвало бы совершенно другую реакцию.

— Среди моих знакомых петербургских художников есть те, кто продаёт свои картины в Китай. Это исключительно художники-реалисты. Они утверждают, что в Китае весьма высок интерес к современному русскому реалистическому искусству: там наши картины уходят влёт, за большие деньги.

— Не стану с вами спорить: вполне возможно, что в определённых кругах такой интерес существует. Но не надо думать, что он присущ всем китайцам.

Вспоминаю встречу с серьёзной китайской делегацией. Им предлагали посетить то Эрмитаж, то драматический театр, даже балет… Они ответили: «Нет, лучше цирк!» В Петербурге для большинства китайцев важно, во-первых, побывать у Смольного. Потом необходимо сфотографироваться у памятника Ленину. Обязательно зайти на крейсер «Аврора». Если есть время, тогда можно съездить в Разлив. А Эрмитаж…

Я ни в коем случае не хочу уличить китайцев в низкой культуре, но сейчас у них на взлёте то самое поколение (а это десятки миллионов людей!), которые воспитывались в очень тяжёлых условиях китайской деревни, где была главная забота из поколения в поколение — хватило бы корму свиньям. И хорошо, если свиньи имелись! А ведь какое количество голодных смертей они видели за свою жизнь… И это на протяжении — я подчёркиваю! — столетий. И вот сейчас это поколение совершает турпоездки по всем странам мира. Естественно, случается много анекдотического. Представьте себе: разговариваю с родственником одного высокопоставленного китайца. Он первый раз в России. «Как впечатления?» — «Очень понравилось!» — «А что вам больше всего запомнилось?» — «То, что вы своим поросятам даёте человеческие имена!»

— Нынешнюю политическую систему в Китае кто-то называет социализмом, кто-то считает, что такое определение тут неуместно… Но как вы считаете, до какой степени эта система приложима к России? Можем ли мы просто скопировать её и будет ли от этого нам какая-то польза?

— Я думаю, что нет, не будет. Даже при всём том, что вызывает симпатии в этой системе, — а это в первую очередь полная подконтрольность — в разном смысле, в том числе и в позитивном. Представьте: едешь по Китаю и вдруг проезжаешь мимо каких-то развалин. И экскурсовод спокойно объясняет: «Это остатки дома бывшего заместителя мэра (или губернатора, или партийного функционера), который попался на коррупции, был расстрелян, а дом его разрушен». Это производит впечатление!

Но всё-таки мы не китайцы. У нас другой опыт. Он не хуже, не лучше, — он другой. Да, мы и не европейцы. Хорошо это или плохо? Да вот так сложилось! Такие мы! И я не очень-то верю, что можно чисто автоматически перенести китайский опыт на нашу почву. Таково моё частное мнение.

Вопросы задавал Алексей БАКУЛИН